Конечно, мой личные опыт общения на эту тему с гражданами Поднебесной не может служить в качестве основы для каких-то глубоких научных выводов, но он вполне может вызвать интересен у тех, кто не потерял способности критического мышления в потоке повседневности «русской жизни» и внутреннего «русского дискурса».
Начнем с того, что большинство китайцев (особенно молодого и среднего поколения) о России совсем не думает. Для них «внешний мир» — это США, Зап. Европа, Латинская Америка и даже Африка, но никак не Россия и другие страны СНГ. На вопрос о России некоторые могут вспомнить о СССР (социализм !) или о военной технике (Ми Га!). А так в сознании большинства китайцев нынешняя Россия находится на какой-то периферии мирового развития и видной роли в нем не играет. Она (Россия) , по большому счету, им не интересна. Ни как генератор новых научно-культурных ценностей, ни как источник социально-экономического опыта.
Распространению позитивного интереса к России не способствуют и те граждане КНР, которые вовлечены в тесное экономическое сотрудничество с нашей страной. Да, как рынок их товаров и услуг, Россия интересна (практически всё готова покупать, т.к. ничего сама не делает, кроме «нефти и газа») Но как цивилизационный феномен вызывает у них сильное отторжение. Практически все уверены, что в России нет государства в общечеловеческом понимании этого слова. А в стране «правят» криминальные группы, которые внешне пытаются походить на государственных чиновников. Первая «криминальная группировка» встречает их на границе, которая «в нагрузку» к своему преступному бизнесу выполняет и некоторые функции таможенной службы. Не могут же настоящие государственные чиновники прямо в присутствии своего начальства вымогать деньги всеми способами (в том числе и физическими), требовать занижения (завышения) фактической стоимости товара и тут же предлагать услуги по контрабанде . Это на «наземных» переходах. В аэропортах же китайцы воспринимают таможенников как банду рэкетиров, от которых нужно просто «откупиться», т.к. жаловаться вышестоящим бандитам на нижестоящих совсем глупо. После них (как бы таможенников) стоит банда как бы таксистов, которые, наверное, тоже выполняют параллельно какую-нибудь важную государственную функцию, иначе нельзя объяснить, что они делают в зале и почему нельзя «просто» воспользоваться такси на стоянке по государственному счетчику. А дальше идут как бы полицейские, как бы налоговые инспектора, и другие как бы надзорные органы. Все это приводит китайцев к полному убеждению, что россияне пытаются копировать формы государственного управления, но не понимают их содержания. Поэтому и не очень хорошо получается, а страна живет все еще по варварским (доцивилизационным) правилам как, например, некоторых странах Африки.
Когда начинаешь им рассказывать, что у нас все это тоже понимают, но правительство не знает «как все наладить правильно», то они понимающе соглашаются. Но это больше похоже на «понимание» дипломированного врача, который по приезду к аборигенам о. Суматру, вдруг увидел бы много местных людей в белых халатах, которые сказали бы ему, что вот халаты одели, а операция по удалению аппендицита все никак не получается. По мнению китайцев для цивилизованных народов, владеющих основами государственного строительства, «наладить» работу чиновников и соответствующих служб на приемлемом уровне хотя и сложная, но совсем не исключительная задача. Сравнимая с операцией аппендицита во врачебном деле. Конечно, если из всего арсенала врача, овладеть только навыками одевания белого халата, то действительно может и не получиться.
Необходимо отметить, что такое отношение к нашей стране лишено у китайцев какой-то эмоциональной окраски. На уровне простой констатации. Китайцы пластичны и долгое существование «среди варваров» (очень часто китайцам приходилось жить при «варварах», например, монголах) выработало в них привычку приспосабливаться к любым условиям. И они умеют налаживать «бизнес» как в цивилизованных странах, так и не очень.
Но это совершенно разный «бизнес» и разный уровень взаимодействия.
Владимир Невейкин директор программ «Восточной Школы» Иститута Востоковедения РАН
