Архив автора admin
В Китае судят крупных чиновников, обвиняемых в коррупции
Почти одновременно двоим бывшим высокопоставленным чиновникам Китая были на этой неделе предъявлены обвинения в коррупции.
Эск-министр железных дорог Лю Чжицзюнь обвиняется в использовании служебного положения в личных целях. В числе прочего он получал вознаграждение за продвижение по службе своих подчиненных, другими словами — торговал должностями. Кроме того, бывший министр распределял подряды на работы, устраивал тендеры и прочее среди «своих» компаний, который затем выплачивали ему крупное вознаграждение. Точную сумму следствие не называет, ограничивается лишь формулировкой «очень значительные средства», а ущерб также называется «огромным». В связи с этим Лю Чжицзюнь обвиняется по одной из самых серьезных статей уголовного кодекса КНР «получение взяток». Наказание за которое предусматривает смертную казнь. Дату начала судебного заседания пока не называют.
Лю Чжицзюнь был снят со своего поста в феврале 2011 года, вслед за ним своих должностей лишились еще несколько обвиненных в коррупции высокопоставленных представителей министерства железных дорог. Крупные скандалы вокруг этого ведомства привели к тому, что на нынешней сессии Всекитайского собрания народных представителей было решено ликвидировать данное министерство, создав Китайскую железнодорожную корпорацию, а часть функций передав в минтранс КНР.
Другим фигурантом крупного коррупционного дела, суд над которым уже начался, стал бывший заместитель губернатора восточной провинции Шаньдун Хуан Шэн. Занимая руководящие посты, на протяжении 13 лет он получил взяток на сумму чуть менее двух миллионов долларов. Он также занимался распределением тендеров среди нужных компаний, продавал должности, а также принимал дорогие подарки.
Рассмотрение этих двух громких коррупционных дел происходит впервые после полной передачи власти «пятому» поколению китайских руководителей во главе с Си Цзиньпином. Новый генсек ЦК Компартии объявил войну с коррупцией одним из приоритетных направлений работы.
Писатель-китаист Александр Панцов: «Мао Цзэдун не смог изменить природу человека»
Известный китаист, писатель, автор биографии диктатора Мао Цзэдуна Александр Панцов рассказал в интервью «АиФ.ru» о том, кого из российской эстрады боготворят в Китае, как будущий правитель страны Мао из журналиста превратился в революционера и чем обернется конфликт между Южной и Северной Кореей
«АиФ.ru»: — Мао — личность сверхмасштабная. И книга получилась тоже довольно масштабной — более 700 страниц. Долго ли вы собирали материал?
А.П.: — Жизнь Мао — это почти вся история Китая XX века. Поэтому можно сказать, что я начал собирать материал, когда стал заниматься Китаем — 35 лет назад. Но целенаправленно приступил к сбору материала именно о Мао Цзэдуне тогда, когда получил доступ в Российский государственный архив социально-политической истории (это было в 1990 году и тогда этот архив назывался Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС). Правда, до сентября 1991 года мне, кроме разрешения приходить в архив, больше ничего не давали. Я имею в виду практически никаких документов: 99 процентов из них были засекречены.
Но в 1991 году произошла ельцинская революция, и новое руководство архива раскрыло все, что хранилось до тех пор за семью печатями. И я получил возможность читать все, что хотел. И тут-то я и обнаружил в архиве личное дело Мао Цзэдуна в 15 томах, дело, к которому никто и никогда не имел доступа. Ну и множество других документов и Компартии Китая, и КПСС, и Коминтерна, и Сталина, и Троцкого. И много чего другого!
А в 2004 году ко мне обратился редактор издательства «Молодая гвардия» с предложением написать книгу о Мао, и я согласился. Я был очень рад потому, что мог сказать о Мао много такого, чего никто не знал, например, о его непростых отношениях со Сталиным, и еще потому, что первым биографом Мао Цзэдуна был мой дед, известный китаевед Георгий Борисович Эренбург, который в ноябре 1934 года опубликовал биографический очерк о нем в журнале «За рубежом». То есть получалось как бы так, что я продолжаю дело, начатое дедом.
Китай построит космическую тюрьму (англ)
Переводить подобную ересь не рискую. Но написано забавно:
China Announces Plans To Build International Space Prison
Центр психического здоровья для зеков в тюрьме провинции Сычуань
Странный фоторепортаж из центра психического здоровья в тюрьме провинции Сычуань (狱特殊的心理健康指导中心). Ох, и мудрят китайские макаренки в деле перевоспитания преступных элементов. Хотя с другой стороны, может быть это изощренное китайское издевательство? Это вам не бутылку с шампанским в зад засовывать.
Юй бу 禹步
Камрад Shanghainese пишет:
7 звёзд «Большой Медведицы» в даосской версии, рассказывающей о Шагах Юя.
Примечательно, что материал — с сайта какого-то гонконгского магазина одежды… Вот где водятся подлинные шаманы 🙂
Высшее образование на китайском
Камрад Marenzhi пишет:
Что я могу сказать о себе как студенте-аспиранте спустя практически год занятия на истфаке Нанкинского университета? Ничего утешительного. На парах я как чувствовал себя ребёнком-аутистом, так и продолжаю чувствовать. Изучение китайского языка даёт лишь незначительные положительные результаты: я понимаю нормативный китайский, но на нормативном китайском вокруг меня говорит очень мало людей, а главное преподаватели в эту категорию вообще никак не попадают.
Что касается моего собственного произношения, то от недавнего времени я потерял вообще всякие иллюзии на этот счёт. Тут недавно в беседе с Элей я выяснил, что читаю крайне скверно, а сегодня когда разговаривал с преподавателем, то просто физически ощущал усилие, которое он прикладывает, чтобы понять о чём я говорю. Третий сокрушительный удар сегодня нанёс продавец из таобао, с которым я разговаривал днём раньше по телефону, а сегодня вот он поинтересовался, не японец ли я, дескать китайский у тебя не шибко беглый в разговоре, хотя печатаешь ты словно китаец. Это при том, что по телефону я сказал максимум два-три слова. От такого удара по самолюбию хочется зашить рот, завернуться в мешок и спрыгнуть в Янцзы.
Если же говорить о профессиональных исторических знаниях, то здесь пропасть между мной и китайцами такая огромная, что можно было просто не рождаться. Который день на занятиях по источниковедению Китайской республики декан вещает нам о событиях Нанкинского инцидента 1927 года, когда в ходе Северного похода гоминьдановцы на пару с коммунистами отжали у милитаристов Нанкин и попутно завалили пару десятков иностранцев, что вызвало огненное жжение у иностранных друзей (пиндосов и самураеголовых), которые сочли сей акт годным поводом для бомбёжки города. Господи Чэнь со смаком рассказывает о тех источниках, которые нарыл в тайваньских, британских, японских архивах, читает выдержки и комментирует, а я…. можете сами представить моё удрученное положение, если все мои знания о Нанкинском инциденте ограничивались тем, что я написал выше.
Hitler and Schindler in Chinese
The following article appeared in the April 7, 2013 issue of the Times of Israel: «When Hitler and Schindler are the same character: A Chinese translation of Irene Eber’s Holocaust memoir ‘The Choice’ exposes unique cross-cultural linguistic quandaries». As soon as I saw the main title, I thought that something was a bit gefilteish. After reading the subtitle, I knew for sure there was a problem.
Obviously, Hitler and Schindler cannot be the same character, in the sense of «person(age)». Nor — unless the translator made a horrendous, ill-informed error — could their names possibly be transcribed by the same Chinese character.
In the first place, both surnames are represented in Chinese by two or three syllables / characters, not one.
«Hitler» is virtually always rendered into Chinese as Xītèlè 希特勒.
While the name of the elevator company is very cleverly translated-transcribed as Xùndá 迅达 («fast / rapid / swift-arrive / reach / attain / express / communicate»), the surname of the German industrialist who saved hundreds of Jews during WWII is transcribed as Xīndélè 辛德勒, and the title of the movie about him, «Schindler’s list», is correctly translated into Chinese as «Xīndélè de míngdān» 辛德勒的名单.
No competent translator could possibly mix up Xītèlè 希特勒 («Hitler») and Xīndélè 辛德勒 («Schindler»). Since Irene Eber, who is the author of the memoir in question, knows Chinese well, the editors at Xue Yuan, the Beijing publisher of the Chinese version of Eber’s memoir, should have asked her before committing to transcriptions that confused Hitler and Schindler.
Eber’s early works focused on Chinese translations of African literature; she also dealt with Yiddish-Chinese translations. In addition, she was involved in studying the translation of the Bible into Chinese. Clearly, Irene Eber would know the difference between Xītèlè 希特勒 («Hitler») and Xīndélè 辛德勒 («Schindler»).
